Обнаружив старую тетрадь в заброшенном шкафу школьной библиотеки, Кирилл поначалу не придал ей значения. Отличник, гордость учителей, он привык разбираться даже в самых сложных задачах. Но эта тетрадь была иной. Её страницы, испещрённые чужими именами, хранили жуткую закономерность: каждое имя, аккуратно выведенное на пожелтевшей бумаге, принадлежало человеку, вскоре бесследно исчезнувшему из города.
Вместо того чтобы испугаться или уничтожить находку, Кирилл ощутил леденящую тяжесть ответственности. Он видел, как тень насилия и жестокости ползёт по школьным коридорам, как некоторые одноклассники тиранят других, а взрослые предпочитают не замечать. Идея использовать тетрадь как орудие справедливости возникла не сразу, а медленно, как ядовитая капля. Что, если стереть имена тех, кто сеет зло? Очистить школу, сделать её безопасным местом?
Первым стал Денис, забияка из параллельного класса, доведший новичка до больницы. Кирилл дрожащей рукой вывел в тетради полное имя обидчика. На следующий день пришла новость: Денис скоропостижно скончался от остановки сердца. Ужас смешался в душе Кирилла с горьким удовлетворением. Зло было наказано. Мир стал чуть чище.
С каждым новым именем процедура давалась легче. Он тщательно выбирал цели, оправдывая себя высшей целью. Но по ночам ему стали сниться те, чьи имена он вписывал. Они молча смотрели на него с пустых страниц. А в зеркале он начал замечать странную тень в собственных глазах — холодную, расчётливую, чуждую.
Он почти не узнавал себя. Прежний Кирилл, помогавший одноклассникам с домашкой и волновавшийся за экзамены, растворялся. Его место занимал судья, палач, который сам решал, кто достоин жить, а кто — нет. Граница между искоренением зла и превращением в нечто худшее, чем оно, истончилась до предела. Тетрадь больше не была просто инструментом. Она становилась частью его, а он — частью её безмолвного, смертоносного замысла.
