Последние сутки на работе. Кажется, будто я уже не чувствую усталости — просто двигаюсь на автопилоте, показывая новичку, как всё устроено. Этот парень, Макс, смотрит на мир широко открытыми глазами, ещё не зная, какой груз ему предстоит нести.
Мы мчимся по ночному городу, сирена режет тишину. Объясняю ему на ходу: вот здесь аптечка, здесь кислород, тут — самое важное — всегда проверяй сроки годности. Говорю спокойно, почти монотонно, хотя внутри всё давно опустошено. Помню, как сам когда-то слушал такие же инструкции, полный надежд.
За смену успеваем на три вызова. Пожилая женщина с давлением, подросток с переломом после падения с велосипеда, мужчина, которому стало плохо прямо на улице. Макс старается, задаёт вопросы, иногда руки у него дрожат. Я не тороплю его. Пусть учится сейчас, пока есть кто-то рядом.
Между вызовами сидим в машине, пьём холодный кофе. Рассказываю ему не по инструкции: про то, как важно иногда просто выслушать, даже если не можешь помочь. Про то, как не стоит носить всё в себе. Он кивает, но я вижу — не до конца понимает. Поймёт позже. Или не поймёт — может, ему повезёт больше.
Под утро, когда город только начинает просыпаться, передаю ему ключи от машины и свой старый блокнот с пометками. Не сентиментальности ради — просто там есть нюансы, которых нет в официальных бумагах. "Удачи," — говорю и чувствую, как с плеч спадает что-то тяжёлое, что я нёс слишком долго.
Выхожу из гаража на рассвете. Спина болит, в глазах песок, но впервые за много месяцев я знаю, куда иду. Просто домой.
